Помози в бедах и утеши в скорбех,
пастырю добрый, отче Алексие,
подвигом бо старчества миру просиял еси,
веру и любовь Христову во мраце беззаконий исповедал еси,
болезнуя сердцем о всех притекающих к тебе.
И ныне моли Бога за ны,
любовию чтущия тя.
ПРАВЕДНЫЙ СТАРЕЦ АЛЕКСИЙ МЕЧЁВ
В центре Москвы, в самом начале ул. Маросейки стоит храм Святителя Николая "в Клённиках", как прозвали его в народе.
В этом храме особая благодать, святость, который чувствует каждый приходящий в него. Здесь небо спускается на землю, а земля поднимается к небу во время богослужений. Здесь живёт дух Батюшки, о. Алексия Мечёва, бывшего настоятеля этого храма, им намоленного и горячо любимого.
Святой праведный Алексий Мечёв родился в Москве 17 марта 1859 года в благочестивой семье регента кафедрального Чудовского хора Алексея Ивановича Мечёва.
С рождения жизнь о. Алексия связана с именем Cвятителя Филарета, митрополита Московского и Коломенского, который в своё время спас отца Батюшки от смерти на морозе в холодную зимнюю ночь. В числе мальчиков из семей духовенства Московской епархии, отобранных по критерию достаточной музыкальности, он (Алексей Иванович) был привезен поздним вечером в Троицкий переулок на митрополичье подворье. Когда дети ужинали, владыка митрополит вдруг встревожился, быстро оделся и вышел осмотреть прибывший обоз. В одних санях он обнаружил спящего мальчика, оставленного там по недосмотру. Увидев в этом Промысл Божий, митрополит Филарет отметил особым вниманием и попечением спасенного им ребенка, постоянно заботился о нем, а в дальнейшем и о его семье.
Рождение отца Алексия произошло при знаменательных обстоятельствах. Мать его, Александра Дмитриевна, при наступлении родов почувствовала себя плохо. Роды были трудные, очень затянулись, и жизнь матери и ребенка оказалась в опасности.
В большом горе Алексей Иванович поехал помолиться в Алексеевский монастырь, где по случаю престольного праздника служил митрополит Филарет. Пройдя в алтарь, он тихо встал в стороне, но от взора владыки не укрылось горе любимого регента. “Ты сегодня такой печальный, что у тебя?”, — спросил он. — “Ваше Высокопреосвященство, жена в родах умирает”. Святитель молитвенно осенил себя крестным знамением. — “Помолимся вместе... Бог милостив, все будет хорошо”, — сказал он; потом подал ему просфору со словами: “Родится мальчик, назови его Алексеем, в честь празднуемого нами сегодня святого Алексия, человека Божия”.
Алексей Иванович ободрился, отстоял литургию и, окрыленный надеждой, поехал домой. В дверях его встретили радостью: родился мальчик.
Таким образом, рождение будущего святого совпало со временем совершения Божественной литургии в Алексеевском монастыре, а первые минуты жизни будущего ревностного служителя у Престола Божия и непрестанного молитвенника о страждущих людях были встречены молитвами великого Святителя Русской Православной Церкви.
В двухкомнатной квартирке в Троицком переулке в семье регента Чудовского хора царила живая вера в Бога, проявлялось радушное гостеприимство и хлебосольство; здесь жили радостями и горестями каждого, кого Бог привел быть в их доме. Всегда было многолюдно, постоянно останавливались родные и знакомые, которые знали, что им помогут и утешат.
Всю жизнь отец Алексий с благоговением вспоминал о самоотверженном поступке матери, которая взяла к себе свою сестру с тремя детьми после смерти ее мужа, несмотря на то, что и самим было тесно с тремя своими детьми — сыновьями Алексеем и Тихоном и дочерью Варварой. Для детей пришлось соорудить полати.
Среди родных и двоюродных братьев и сестер Леня, как звали Алексея в семье, выделялся мягкосердечием, тихим, миролюбивым характером. Он не любил ссор, хотел, чтобы всем было хорошо; любил развеселить, утешить, пошутить. Все это выходило у него благочестиво. В гостях, в разгар игр в детских комнатах, Леня вдруг становился серьезен, быстро удалялся и прятался, замыкаясь в себе от шумного веселья. Окружающие прозвали его за это “блаженный Алешенька”.
Учился Алексей Мечев в Заиконоспасском училище, затем в Московской духовной семинарии. Он был старательным, исполнительным, готовым на всякую услугу. Оканчивая семинарию, так и не имел своего угла, столь необходимого для занятий. Чтобы готовить уроки, часто приходилось вставать ночью.
Вместе со многими товарищами по классу Алексей Мечев имел желание поступить в университет и сделаться врачом. Но мать решительно воспротивилась этому, желая иметь в нем молитвенника. “Ты такой маленький, где тебе быть доктором, будь лучше священником”, — заявила она с твердостью.
Алексию было тяжело оставить свою мечту, но против воли горячо любимой матери он не пошёл. Впоследствии Алексий Мечёв понял, что обрёл своё истинное призвание, и был очень благодарен матери.
По окончании семинарии Алексий Мечёв служил псаломщиком Знаменской церкви Пречистенского сорока, где ему суждено было пройти тяжелое испытание.
Настоятель храма был человек крутого характера, неоправданно придирчивый. Он требовал от псаломщика выполнения и таких обязанностей, которые лежали на стороже, обходился грубо, даже бил, случалось, и кочергой замахивался. Младший брат Тихон, посещая Алексея, нередко заставал его в слезах. За беззащитного псаломщика вступался иногда диакон, а тот все сносил безропотно, не высказывая жалоб, не прося о переводе в другой храм. И впоследствии благодарил Господа, что он дал ему пройти такую школу, а настоятеля отца Георгия вспоминал как своего учителя.
Уже будучи священником, отец Алексий, услышав о смерти отца Георгия, пришел на отпевание, со слезами благодарности и любви провожал его до могилы, к удивлению тех, кто знал отношение к нему почившего.
Потом отец Алексий говорил: когда люди указывают на недостатки, которые мы сами за собой не замечаем, они помогают нам бороться со своим “яшкой”. Два у нас врага: “окаяшка” и “яшка” — батюшка называл так самолюбие, человеческое “я”, тотчас заявляющее о своих правах, когда его кто волей или неволей задевает и ущемляет. “Таких людей надо любить как благодетелей”, — учил он в дальнейшем своих духовных детей.
В 1884 г. Алексий Мечёв женился на дочери псаломщика Анне Петровне Молчановой по большой любви. 18 ноября того же года епископом Можайским Мисаилом был рукоположен во диакона и стал служить в церкви великомученика Георгия в Лубянском проезде, внешне проявляя величайшую простоту, а внутренне испытывая пламенную ревность о Господе.
Брак его был очень счастливым. Но Анна Петровна страдала тяжёлым заболеванием сердца, и здоровье её стало предметом постоянных забот о. Алексия. В жене отец Алексий видел друга и первого помощника на своем пути ко Христу, он дорожил дружескими замечаниями жены и слушал их так, как иной слушает своего старца; тотчас стремился исправлять замеченные ею недостатки.
В семье родились дети: дочери Александра (1888) и Анна (1890), сыновья Алексей (1891), умерший на первом году жизни, и Сергей (1892), и младшая дочь Ольга (1896).
19 марта 1893 г. диакон Алексий Мечёв был рукоположен епископом Нестором, управляющим Московским Новоспасским монастырём во священника к Николаевской, в Клённиках, церкви Сретенского сорока. Хиротония состоялась в Заиконоспасском монастыре. Маленькая церковь свт. Николая в Клённиках находилось на ул. Маросейка и приход её был очень мал, т.к. по близости высились большие и хорошо посещаемые храмы.
Несмотря на то, что о. Алексий готовил себя к пастырству в деревне, получив приход в столице, он всецело предал себя воле Божией и стал трудиться положа в основу своего дела молитву и духовное бодрствование. Став настоятелем одноштатной церкви Святителя Николая, отец Алексий ввел в своем храме ежедневное богослужение, в то время как обычно в малых московских храмах оно совершалось лишь два-три раза в седмицу.
Приходил батюшка в храм почти с пяти часов утра, сам и отпирал его. Благоговейно приложившись к чудотворной Феодоровской иконе Божией Матери и другим образам, он, не дожидаясь никого из причта, готовил все необходимое для Евхаристии, совершал проскомидию. Когда же подходил установленный час, начинал утреню, за которой нередко сам читал и пел; далее следовала литургия. “Восемь лет служил я литургию каждый день при пустом храме, — рассказывал впоследствии батюшка. — Один протоиерей говорил мне: "Как ни пройду мимо твоего храма, все у тебя звонят. Заходил в церковь — пусто... Ничего у тебя не выйдет, понапрасну звонишь"”.
Но отец Алексий этим не смущался и продолжал служить.
По действовавшему тогда обычаю москвичи говели раз в году Великим постом. В храме же “Николы-Кленники” на улице Маросейке можно было в любой день исповедаться и причаститься. Со временем это стало в Москве известно. Описан случай, когда стоявшему на посту городовому показалось подозрительным поведение неизвестной женщины в очень ранний час на берегу Москвы-реки. Подойдя, он узнал, что женщина пришла в отчаяние от тягот жизни, хотела утопиться. Он убедил ее оставить это намерение и пойти на Маросейку к отцу Алексию. Скорбящие, обремененные горестями жизни, опустившиеся люди потянулись в этот храм. От них пошла молва про его доброго настоятеля.
Жизнь духовенства многочисленных малых приходов того времени была материально тяжела, плохими часто бывали и бытовые условия. Маленький деревянный домик, в котором помещалась семья отца Алексия, был ветхим, полусгнившим; стоявшие вплотную соседние двухэтажные дома затеняли окна. В дождливое время ручьи, сбегая вниз с Покровки и Маросейки, текли во двор храма и в подвал домика, в квартире всегда было сыро.
Матушка Анна Петровна тяжело болела. У нее началась сердечная водянка с большими отеками и мучительной одышкой. Скончалась Анна Петровна 29 августа 1902 года в день усекновения главы Предтечи и Крестителя Господня Иоанна.
О. Алексий очень горевал и был безутешен. Для него померк свет. Он закрывался у себя в комнате и изливал свою душу перед Господом.
Но однажды произошла у о. Алексия встреча с ныне прославленным святым праведным Иоанном Кронштадтским.
На вопрос о. Алексия: "Вы пришли разделить со мной моё горе?",- о. Иоанн ответил: "Не горе твоё я пришёл разделить, а радость: тебя посещает Господь".
Впоследствии о. Алексий скажет о себе: "Господь посещает наше сердце скорбями, чтобы раскрыть нам сердца других людей".
О. Иоанн посоветовал: "будь с народом, войди в чужое горе, возьми его на себя, и тогда увидишь, что твоё несчастье мало, незначительно в сравнении с общим горем, и легче тебе станет".
О. Алексий был приглашён служить с о. Иоанном в одной из церквей.
Благодать Божия, обильно почивающая на Кронштадтском пастыре, по-новому осветила жизненный путь о. Алексия. Он вступил на стезю старчества.
К восприятию благодати старчества он был подготовлен многими годами подвижнической жизни, когда Батюшка всего себя отдавал молитве и служению людям. Сейчас же он, по выражению одного из духовных чад о. Алексия, священника Николая Руднева, "верным и несменяемым стражем стал у скорбного сердца человеческого".
Всех приходящих в маросейский храм, искавших помощи, погрязших в грехах, забывших о Боге, о. Алексий встречал с сердечной приветливостью, любовию и состраданием. В душу их вселялась радость и мир Христов, появлялась надежда на милость Божию, на возможность обновления души. Проявляемая Батюшкой любовь вызывала у каждого ощущение, что его больше всех полюбили, пожалели, утешили. Батюшка был преисполнен любовию. Он не знал жестокого слова "карать", а знал милостивое слово "прощать". Он не налагал на своих чад бремени тяжёлого послушания, ни от кого не требовал особенных подвигов, подчёркивая в то же время необходимость хотя бы самого малого внешнего подвига, указывал, что надо взвесить свои силы и возможности и выполнять во что бы то ни стало то, на что решился.
"Путь к спасению заключается в любви к Богу и ближним" - говаривал Батюшка. И сам был полон милующей любви.
О. Алексий имел благодатный дар прозорливости, но по своему глубокому смирению старался не показывать полноты этого дара. Указание, как поступить в конкретном случае, Батюшка высказывал только раз. Если пришедший возражал, устранялся от последующего разговора, не объясняя, к чему приведёт неразумное поведение. Тем же, кто пришёл с покаянным чувством и преисполненным доверия, он оказывал молитвенную помощь, предстательствуя за них пред Господом и принося избавление от трудностей и бед.
Однажды после молебна в среду подошла к батюшке женщина, упала ему в ноги и, рыдая, начала кричать: “Батюшка, помогите! Батюшка, спасите! Не могу больше жить на свете: последнего сына на войне убили”, — и начала биться головой о подсвечник, что у иконы святителя Николая. Подойдя, батюшка обратился к ней с такими словами: “Что ты делаешь, разве можно так отчаиваться. Вот великий заступник и молитвенник наш перед Господом”. И, помогая ей подняться на ноги, тотчас начал молебен святителю Николаю, а ей сказал: “Сделай три земных поклона. Молебен тебе стоять некогда. Я уж за тебя помолюсь один, а ты поезжай скорей домой, там тебя ждет великая радость”. И женщина, ободренная батюшкой, побежала домой. На другой день, во время ранней литургии, которую совершал отец Алексий, шумно вбежала вчерашняя посетительница. Она желала как можно скорее увидеть батюшку, повторяя взволнованным голосом: “А где же батюшка?” Сообщила, что, придя вчера домой, она нашла на столе телеграмму от сына, в которой говорилось, чтобы она немедленно приехала на вокзал для встречи его. “Да вот он и сам идет”, — указала она на входившего в тот момент молодого человека. Батюшка был вызван из алтаря. С рыданием упала перед ним женщина на колени и просила отслужить благодарственный молебен.
Отец Алексий получил известность как добрый батюшка, к которому следует обращаться в трудные для семьи моменты. Не в правилах его было читать наставления, обличать, разбирать чьи-нибудь дурные поступки. Он умел говорить о моральных аспектах семейных ситуаций, не затрагивая болезненного самолюбия находившихся в конфликте сторон. И его приглашали на требы в критические моменты. Приезжая в готовую развалиться семью, батюшка приносил в нее мир, любовь и всепрощающее понимание всех и каждого. Он не порицал никого, не укорял, а старался, приводя яркие случаи ошибок и заблуждений, доводить слушающих до сознания своей вины, вызывать у них чувство раскаяния. Это рассеивало тучи злобы, и виноватые начинали чувствовать в своих поступках неправоту. Надлежащее понимание нередко наступало не сразу, но позже, когда человек, вспоминая слова отца Алексия и глубже заглядывая в свою смягчившуюся душу, мог наконец увидеть, что его рассказы имели прямое к нему отношение, и понять, какой новый путь он для него намечал.
Отец Сергий Дурылин, став с весны 1921 года настоятелем часовни Боголюбской иконы Божией Матери, продолжал служить на Маросейке в определенный день недели. Он рассказал, что в один из этих дней в 1922 году в храм пришла женщина, которая много плакала и поведала о себе, что она из Сибири, из города Тобольска. Во время гражданской войны у нее пропал сын; не знала она, жив он или мертв. Однажды, особенно наплакавшись в молитве к преподобному Серафиму и изнемогши от слез, она увидела во сне самого преподобного. Он рубил топориком дрова и, обернувшись, сказал: “А ты все плачешь? Поезжай в Москву на Маросейку к отцу Алексию Мечеву. Сын твой найдется”.
И вот та, которая в Москве никогда не бывала, имени отца Алексия не слыхала, решилась на такой далекий и по тем временам трудный путь. Ехать приходилось то в товарном, то в пассажирском поезде. Бог знает, как добралась она. Нашла Маросейку, церковь и батюшку, на которого ей указал преподобный Серафим. Слезы радости и умиления текли по ее лицу. Уже после кончины батюшки стало известно, что эта женщина нашла тогда своего сына.
В нижнем жилом этаже храма Батюшка открыл церковно-приходскую школу, устроил приют для сирот и неимущих, в течение 13 лет преподавал Закон Божий в женской гимназии Е.В. Винклер; способствовал возрождению древнерусской иконописи, благословив на писание икон свою духовную дочь Марию Николаевну Соколову (в последствии монахиня Иулиания).
Проповеди Батюшки были просты, искренни, трогали сердце глубиной веры, правдивостью, пониманием жизни. Он не пользовался ораторскими приемами, сосредоточивал внимание слушателей на евангельских событиях, житии святых, сам оставаясь полностью в тени.
Молитва отца Алексия никогда не прекращалась. Она наполняла его храм, создавая атмосферу намоленности, уверенность, что при всей житейской суете можно быть далёким от всего земного, иметь непрестанную молитву, чистое сердце и предстоять Богу ещё здесь, на земле. Когда его спрашивали, как наладить жизнь прихода, он отвечал: “Молиться!” Призывал своих духовных чад молиться за панихидами: “Еще раз ты войдешь в соприкосновение с усопшими... Когда предстанешь перед Богом, все они воздвигнут за тебя руки, и ты спасешься”.
Когда Батюшка молился, то, по отзывам видевших его, "горел на молитве, внимал каждому слову молитвы жадно, словно боясь упустить миг духовного восторга". Старец рекомендовал молитву личную, свою беседу и обращение ко Господу как средство надёжное и спасительное для укрепления себя в вере в промысел Божий.
О. Алексий очень чтил святыню храма - Феодоровскую икону Божией Матери (она по сей день находится в его храме), служил перед ней молебны. Однажды, в преддверии событий 1917 года, во время молебна он увидел, что из глаз Царицы Небесной покатились слёзы. Это видели все присутствующие.
Число молящихся в храме все увеличивалось. Особенно после 1917 года, когда отошедшие от Церкви, испытав многочисленные беды, устремились в храмы в надежде на помощь Божию. После закрытия Кремля часть прихожан и певчих Чудова монастыря перешла по благословению владыки Арсения (Жадановского) в храм отца Алексия. Появилось немало молодежи, студентов, которые увидели, что революция вместо обещанных благ принесла новые бедствия, и теперь стремились постичь законы духовной жизни.
В эти годы начали служить на Маросейке ревностные молодые священники и диаконы, в том числе о. Сергий Мечёв, рукоположенный во иерея в Великий четверток 1919 году, ныне также прославленный в лике святых как священномученик, а также отец Сергий Дурылин, оставивший о Батюшке свои воспоминания и другие. Они помогали и в проведении лекций, бесед, в организации курсов по изучению богослужения. Но нагрузка на отца Алексия все возрастала. Слишком многие желали получить его благословение на какое-либо дело, выслушать его совет. Батюшке приходилось и раньше принимать часть приходящих в своей квартире в домике причта, построенном перед Первой мировой войной известным издателем И. Д. Сытиным. Теперь же можно было видеть нескончаемые очереди у дверей домика, летом приезжие оставались ночевать во дворе храма.
Велико было смирение отца Алексия. Никогда не обижался он ни на какие грубости по отношению к себе. “Я что?.. Я — убогий...” — говаривал он. Однажды, заставив духовную дочь вспомнить на исповеди, что она плохо говорила о своей родственнице и не придала этому значения, он сказал ей: “Помни, Лидия, что хуже нас с тобою во всем свете никого нет”.
Сторонился батюшка проявлений по отношению к себе знаков почтения, уважения, избегал пышных служб, а если приходилось участвовать, то старался встать позади всех. Тяготился наградами, они обременяли его, вызывая у него глубокое, искреннее смущение.
По хлопотам чудовских сестер в 1920 году Святейший Патриарх Тихон удостоил батюшку награды — права ношения креста с украшениями. Священники и прихожане собрались вечером в храм, чтобы поздравить его. Отец Алексий, обычно улыбчивый, радостный, выглядел встревоженным и огорченным. После краткого молебна он обратился к народу с сокрушением, говоря о своем недостоинстве, и, заливаясь горькими слезами, просил прощения и поклонился в землю. Все увидели, что, принимая эту награду, он действительно чувствовал себя недостойным ее.
Истинными духовными друзьями отца Алексия были оптинские старцы иеросхимонах Анатолий (Потапов - также канонизированный ныне как преподобный), игумен Феодосий. Они изумлялись подвигу московского старца "во граде яко в пустыни". Отец Анатолий приезжавших к нему москвичей направлял к отцу Алексию. Старец Нектарий говорил кому-то: “Зачем вы ездите к нам? У вас есть отец Алексий”. Отец Феодосий, приехав как-то в Москву, посетил маросейский храм. Был за богослужением, видел, как идут вереницы исповедников, как истово и долго проходит служба, подробно совершается поминовение, как много людей ожидает приема. И сказал отцу Алексию: “На все это дело, которое вы делаете один, у нас бы в Оптиной несколько человек понадобилось. Одному это сверх сил. Господь вам помогает”.
Единомышленником о. Алексия был архимандрит Арсений (Жадановский), будущий епископ. Духовным чадом Батюшки был также научный сотрудник психологического института Борис Васильевич Холчев (будущий архимандрит).
Святитель Патриарх Тихон всегда считался с отзывом Батюшки в случаях хиротонии, затем предложил ему взять на себя труд по объединению московского духовенства. Заседания проходили в храме Христа Спасителя, но по условиям того времени вскоре были прекращены. Отношение духовенства к батюшке было весьма различно. Многие признавали, его авторитет, часть пастырей была его духовными детьми и последователями, но немало было и тех, кто критиковал его.
Дважды Батюшку вызывали на собеседование в ОГПУ (в конце 1922 г. и 17/30 марта 1923 г.). Запрещали принимать народ. Во второй раз его отпустили сразу, т.к. видели, что он тяжело болен.
В последних числах мая о. Алексий уехал в Верею, где отдыхал прошлые годы. Он предчувствовал, что уходит навсегда. Перед отъездом отслужил в своём храме последнюю литургию, попрощался с духовными детьми, уходя, простился с храмом. Много плакал.
Скончался о. Алексий в пятницу 9/22 июня 1923 года. Последний вечер он был радостен, ласков со всеми, вспоминал отсутствующих, особенно внука Алешу. Смерть наступила сразу же, как только он лег в постель, и была мгновенной. Гроб с телом отца Алексия был доставлен в храм Николая Чудотворца в Кленниках на лошади в среду 14/27 июня в девятом часу утра. Церковные общины Москвы во главе со своими пастырями приходили одна за другой петь панихиды и прощаться с почившим. Это длилось до самого утра следующего дня, чтобы дать возможность всем пришедшим помолиться. Служили вечером две заупокойные всенощные: одну в церкви и другую во дворе. Литургию и отпевание совершал во главе сонма духовенства архиепископ Феодор (Поздеевский), настоятель Данилова монастыря, — об этом просил в своем письме незадолго до смерти отец Алексий. Владыка Феодор находился тогда в тюрьме, но 7/20 июня был освобожден и смог исполнить желание батюшки.Всю дорогу до кладбища пелись пасхальные песнопения.
Проводить о. Алексия в последний путь прибыл на Лазаревское кладбище святитель Патриарх Тихон, освобождённый в этот день из заключения. Он был восторженно встречен толпами народа. Исполнились пророческие слова батюшки: “Когда я умру — всем будет радость”. Литию служил архимандрит Анемпо-дист. Святейший благословил опускаемый в могилу гроб, первый бросил на него горсть земли. Скорбь о потере незаменимого пастыря была одновременно "растворена" радостью по случаю неожиданного освобождения Патриарха
В любви назидающий и согревающий прошёл Батюшка о. Алексий свой жизненный путь от детской колыбели до скромной могилки на Лазаревском кладбище. Жизнь Батюшки - сплошной подвиг любви.
Отец Алексий говорил при жизни своим духовным чадам, чтобы они приходили к нему на могилку со всеми своими трудностями, бедами, нуждами. И многие шли к нему на Лазаревское кладбище.
Через 10 лет, в связи с закрытием Лазаревского кладбища, останки святого праведного Алексия и его жены были перенесены 15/28 сентября 1933 года на кладбище "Введенские горы", на участок, принадлежавший родственникам его духовной дочери Елены Владимировны Апушкиной. Тело о. Алексия было в ту пору нетленным.
Все последующие десятилетия могила отца Алексия была, по свидетельству администрации кладбища, самой посещаемой. Благодаря рассказам о полученной помощи, а позднее и публикациям, множество людей узнали об отце Алексии и, прося его заступничества в своих бедах и трудных житейских обстоятельствах, бывали утешены батюшкой.
Регулярно приходилось добавлять земли в могильный холмик, так как прибегавшие к помощи отца Алексия уносили ее с собой...
Над его могилой стоял мраморный памятник с небольшим крестом над ним. В нижней его части высечены столь близкие сердцу о. Алексия слова Апостола Павла: "Друг друга тяготы носите и тако исполните закон Христов".
Имеется множество свидетельств благодатной помощи в различных нуждах по молитвам к старцу. Много таких случаев было отмечено при восстановлении храма на Маросейке. В дни памяти батюшки несколько раз неожиданно приходила помощь в оформлении документов, в срочных делах по ремонтным работам в храме и церковном домике; поступали пожертвования. На опыте известно, что когда в скорби обращаются к нему: “Батюшка отец Алексий, помоги”, — помощь приходит очень скоро, отец Алексий стяжал от Господа великую благодать молиться за тех, кто к нему обращается.
Отец Алексий Мечёв был причислен к лику святых Русской Православной Церкви Деянием Юбилейного Архиерейского Собора от 14.08.2000, канонизация его совершилась на Божественной Литургии в храме Христа Спасителя 20 августа 2000 года.
В 2001 году на праздник Всех святых в земле Российской просиявших совершилось обретение мощей святаго праведного Алексия Московского. Работу по вскрытию могилы проводили археологи в присутствии преосвященного Алексия, епископа Орехово-Зуевского. Когда стала видна крышка гроба, в воздухе ощутилось дивное благоухание. Запах напоминал святое миро.
Святые мощи праведника были помещены в Новоспасском монастыре, где готовились к перенесению...
29 сентября 2001 - перенесение святых мощей .
По поводу этого события Святейший Патриарх Алексий обратился к народу Божиему с двумя посланиями (случай сам по себе уникальный)
Великое множестве священников и мирян учавствовало в крестном ходе, пронесшем святые мощи праведника по Москве
В ноябре 2001 года Святейший Патриарх Алексий подписал Указ об установлении особых дней памяти свв. Алексия и Сергия Мечевых. В опубликованном Патриаршем православном календаре на 2002 год указаны: 9/22 июня - праведного Алексия и 24 декабря / 6 января (1942) - священномученика Сергия. По представлению настоятеля храма святителя Николая на Маросейке назначены дополнительно:
7/20 августа (2000) - общий праздник святых Алексия и Сергия - день их прославления
16/29 сентября (2001) - обретение и перенесение мощей святаго праведного Алексия Московского
24 октября / 6 ноября (1941) - священномученика Сергия - день мученической кончины
