О Церкви
Изречения святых отцов о Церкви

ЦЕРКОВЬ

"Верую… во Едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь"

"Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино… да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино" (Ин. 17, 21-23).

Есть только Единая Святая, Соборная и Апостольская Церковь, которая утверждена Кровию и учением Христа, апостолов, святых отцов и мучеников, и врата адовы не одолеют ее. Святитель Димитрий Ростовский (113, 84).

Как один Бог и один Господь, так и истинное достоинство выражается единством во образ Единого Начала. Итак, единая Церковь, которую ереси усиливаются рассечь на многие, уподобляется единством природе Единого. Мы называем древнюю кафолическую Церковь единой по ее существу, по понятию о ней, по ее началу и превосходству. Святитель Климент Александрийский (113, 439).

Епископство одно, и каждый из священнослужителей может сделаться его участником. Церковь также одна, хотя члены ее с распространением веры сделались очень многочисленны: как лучей много, но солнце одно; ветвей на дереве много, а дерево одно, разросшееся от корня; или хотя из одного источника течет много потоков и образуется обильный разлив воды, но в начале сохраняется единство. Отними луч солнца от его начала — он не может существовать сам по себе; отломи ветвь от дерева — отломленная уже не может расти; пресеки ручей, текущий из источника, он иссохнет.
прот. Сергий Булгаков


Святость Церкви

Церковь свята. Это свойство Церкви, можно сказать, самоочевидно. Разве может быть не свято Тело Христово? Святость Церкви есть святость Христова. Ветхозаветное слово: «Будьте святы, ибо Я свят» (Лев. 11, 44-45) исполняется в Новом Завете чрез боговоплощение, которое представляет собой освящение человеческого рода чрез Церковь: «Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее» (Еф. 5, 25-26). Освящение Церкви, которое совершено Христовой кровию, осуществлено Духом Святым, излившимся на нее в Пятидесятницу и пребывающим в Церкви. Церковь есть дом Божий, как и тела наши – храм, где обитает Дух Святый. Поэтому жизнь в Церкви есть святость как в активном, так и в пассивном смысле, т.е. и самое освящение, и приятие его. Жизнь в Церкви есть некая высшая действительность, к которой мы приобщаемся, а чрез то и освящаемся. Святость есть самое существо церковности, — можно сказать, что иного ее свойства и не существует. Святость есть основное свойство Божие, — свойство свойств, всех их в себе заключающее, как белый луч разные цвета спектра. И жизнь в Боге, обожение, есть святость, вне которой вообще не существует в Церкви никаких духовных даров. Поэтому святость есть самоочевидный признак или синоним церковности вообще. Отсюда понятно, что в апостольских писаниях христиане именуются святыми: «все святые», — таково обычное именование членов христианских общин (2 Кор. 1, 9; Еф. 1, 1; Фил. 1, 1; 4, 21; Кол. 1, 2 и т.д.). Означает ли это, что эти общины были исключительно святы? Но достаточно вспомнить хотя общину Коринфскую. Нет, это суждение относится к самому качеству церковной жизни вообще: чрез всякое приобщение к ней подается святость. И так это было и есть не только в апостольские времена, но и во все дни существования Церкви, ибо един и неизменен Христос и живущий в ней Дух Святый.
Прот. Валентин Свенцицкий

Диалоги
Диалог четвертый.
О Церкви


Неизвестный. Ты хочешь говорить со мною о Церкви. Но знаешь ли ты, почему меня смутили так твои слова о невозможности без Церкви настоящей веры, нравственной жизни и Богообщения?

Духовник. Может быть, и знаю. Но лучше скажи об этом сам.

Неизвестный. После трех разговоров с тобой нельзя сказать, что я стал верующим человеком. Но мне показалось, что я почти подошел к этому. Во всяком случае я почувствовал, что мой внутренний мир и сложность окружающей жизни больше «сродни» религиозным «фантазиям», чем очень простому, но ничего не объясняющему прежнему моему мировоззрению. И вдруг ты произносишь неожиданное слово «Церковь!..» И произносишь, .не оправдывая так или иначе человеческие слабости, не в целях защиты своей веры, которая остается истинной, несмотря на существование Церкви, а в самом положительном смысле, указывая в деле веры ее первенствующее значение. Я был совершенно ошеломлен твоими словами.
диакон Андрей Кураев

Над небом голубым есть город золотой.

Гора Афон — страна Православия Мы тоже боялись. Мы тоже когда-то возмущались тем, что казалось нам „диким“, „невежественным“ и „осталым“ в жизни Православной Церкви. Мы (по крайне мере большинство из нас, рожденных в атеистических семьях в атеистическую пору) со стороны смотрели на православные храмы, считая, что мы их переросли и что мы знаем больше „бабушек“. Мы боялись, что Православие с его „догматами и канонами“ отберет у нас нашу свободу. Мы боялись, что попадем в казарму, что нас выдернут из современного мира и загонят в „темное средневековье“. Мы просто боялись, что стоит только православную проповедь впустить в свою душу, как она выгонит оттуда всю радость жизни.

Теперь мы тоже боимся. Но страшит нас уже иное. Нас страшит, что вдруг нас снова настигнет наша былая духота. Вдруг какой-то вывих произойдет в душе, в жизни — и мы снова станем рабами.

Да, раб — это не только тот, на ком висят железные кандалы. Самые прочные путы — те, которых не замечаешь. Самая страшная несвобода — это несвобода внутренняя. Контактные линзы сложнее всего найти в своем собственном глазу. Так вот, пока мы были в мире неверия, мы даже не знали, что по сути от колыбели нам уже имплантировали в глаза (точнее — в ум и сердце) „контактные линзы“, которые вносили существенные искажения в восприятие красок мира. Эти линзы показывали пустоту там, где, как оказалось, было нечто значащее. Они, бывало, уменьшали действительно важное, но благодаря им же что-то мелкое разбухало в своих размерах и заслоняло небо.
pgt 0.21179 сек. / запросов: 3 / кэширование: включено



© 2003-2015 Разработка и дизайн сайта - Галина Березовикова<