Таинства Церкви

Таинство Брака. Венчание.
Таинство Брака. Венчание.

В Таинстве Брака Церковь благословляет жениха и невесту на совместную жизнь, на рождение и воспитание детей. Жених и невеста должны при этом обещать Богу, что они будут верны друг другу всю жизнь. Конечно, такое обещание и сам брак должны быть свободными и непринужденными, потому что это образ союза самого Христа с Церковью. Почему это так, и как брак мужа и жены соответствует мистическому союзу Христа с Церковью — это великая тайна, но это так.

Жених и невеста должны осознать важность момента, когда во время Таинства священник от лица Господа венчает их, и с того времени они становятся уже не двумя разными людьми, а „единой плотью“, которую разлучить или разрушить не может и не должен пытаться никто из людей. „Что Бог сочетал, того человек да не разлучает“(Мф. 19, 6),— читаем в Евангелии. И правда, разлучение супругов — это грех не только перед детьми, которые у них родились, но и перед Богом и Его Церковью, это нарушение и пренебрежение святостью Таинства, а потому кощунство.
О БРАКЕ.
Игумен Иларион (Алфеев)
Будучи монахом, я, конечно, ничего не могу сказать о браке исходя из собственного опыта. То, на чем я основываюсь, — опыт общения с очень многими людьми, в том числе семейными парами, с которыми я знаком близко и с которыми общался на протяжении многих лет.
  Церковью брак воспринимается как таинство, причем таинством является не столько венчание, сколько сам брак как союз мужчины и женщины. Ни одна религия, ни одно мировоззрение не относится к браку так, как христианство, благословляющее чудо соединения двух людей в единую плоть, единую душу и единый дух.
  Далеко не всегда прочность брака обеспечивается венчанием. Бывает, что люди вступили в церковный брак, над ними было совершено венчание по всем канонам, а брак не сохранился, распался. И наоборот, можно привести множество примеров, когда по тем или иным причинам супруги не венчались, но при этом в течение многих лет жили как единое неразрывное целое, как прочная христианская семья.
Таинство брака.
Прот. Михаил Помазанский
Назначение христианской семьи

    Семья, как известно, составляет основную клеточку общественного организма, являясь ядром и фундаментом общества. Так и в воинствующей Церкви Христовой она имеет значение основной единицы церковного тела. Поэтому сама по себе христианская семья называется в писаниях апостолов „церковью“ (целуйте Прискилу и Акилу, сотрудников моих во Христе Иисусе… и домашнюю их церковь — Рим. 16:3-4; целуйте… Нимфана и домашнюю его церковь, Кол. 4:15). Отсюда понятно, какое большое внимание должно уделяться семье с точки зрения церковной, чтобы семья исполняла свое назначение быть малой „церковью.“

    Есть и другой образ личной жизни, благословенный в христианстве: девство или безбрачие. Безбрачие ради Христа создало другой вид церковно-общественной христианской единицы — монашество, или иночество. Церковь ставит его выше брачной жизни, — и оно, действительно, составляет в истории Церкви ведущий слой, руководящий, опору Церкви, осуществляя в наибольшей степени нравственный закон евангелия и охраняя догматические, богослужебные и другие устои Церкви. Но не все могут взять на себя обет девства во имя Христа и Церкви. Поэтому, благословляя девство, как совершенный образ жизни, Церковь благословляет и брачную жизнь — ради тех высоких и одновременно трудных задач, какие ставятся христианской семье, и это свое благословение признает таинством.
Таинство бракосочетания.
Епископ Александр Семенов-Тянь-Шанский
Брак есть таинство, в котором естественный любовный союз мужчины и женщины, в который они свободно вступают, обещаясь быть верными друг другу, освящается в образ единения Христа с Церковью. В этом таинстве освящается семейная жизнь, а также рождение и воспитание детей.

Самое разделение людей на мужской и женский пол указывает, что они созданы для взаимного дополнения. Естественная взаимная любовь мужчины и женщины является живым образом святой любви, соединяющей людей с Богом и друг с другом.

Священное Писание и священное Предание, в словах святых Отцов и в богослужебных текстах, изобилуют образами земной двуполой любви, в которых изъясняется любовь Бога к Церкви и к человеку, и любовь Церкви и человека к Богу. Церковь и отдельная человеческая душа в их отношениях к Богу постоянно уподобляются то невесте, то деве, то возлюбленной и жене, а Господь — Жениху, Возлюбленному, Мужу. А брак и брачный пир служат образами высоких состояний религиозной жизни. И это не случайно, так как живое подобие взаимной любви мужчины и женщины с высшими ступенями любви духовной очень глубоко. Достаточно указать, что и земная любовь способна преодолевать эгоизм, побуждает к самопожертвованию и совершенствованию, исполняет человека высоким вдохновением и светлой радостью.
ПРИЧАЩЕНИЕ.
Святитель Феофан Затворник.
Святитель Феофан Затворник.
Ответы на вопросы о духовной жизни.

ПРИЧАЩЕНИЕ

Исповедь и Святое Причастие неизбежно необходимы: одна возочищает, другая баня, пластырь и пища. Надо причащаться все четыре поста. Можно прибавить, причащаясь в Великий и Предрождественский по два раза… Можно и еще прибавить, но не слишком, чтобы не оравнодушиться (1, п. 185, с. 206).

Святое Причастие силу свою являет не от нашего достоинства, а по благости Божией. Готовность же к достойному Причастию исповедание грехов с крепкою решимостью не уступать греху и не опускать ничего хорошего, предлежащего к деланию. Эта решимость и ревность есть корень жизни и основа. Когда это есть, дом для Господа готов (1, п. 189, с. 227).

Чтобы не было в грех (Святое Причащение), надо грехи очистить покаянием и приступая приступать с верою и страхом, в сокрушении сердца, без мечтаний о каких-либо преимуществах пред другими не причащающимися, а всегда со смиреными и самоуничиженными чувствами. Главное иметь желание и ревность угождать Богу, а не себе. Ибо и добро делая, можно себе угождать (2, п. 343, с. 212).
ПРИЧАЩЕНИЕ
"Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет Жизнь Вечную, и Я воскрешу его в последний день"
(Ин. 6, 54)


Это Таинство называется Причащением, потому что через него мы делаемся причастниками Божества Иисусова, через него соединяемся со Христом (113, 527).

Хлеб и вино не есть образ Тела и Крови Христа (да не будет!), но самое Тело Господа обожествленное, так как Сам Господь сказал: «сие есть Тело Мое», не образ Тела, но «Тело»; и не образ Крови, но «Кровь». И прежде этого – иудеям, что «если не будете есть Плоти Сына Человеческого, и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни… Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие». И опять: «ядущий Меня жить будет Мною» (Ин. 6, 53, 55, 57).

Поэтому да приступим со всяким страхом и чистой совестью, и не подлежащей сомнению верой, и это для нас будет настолько полезно, насколько мы веруем не сомневаясь. Почтим же это Таинство всякой чистотой, как душевной, так и телесной, ибо оно – двояко. Да приступим к нему со жгучей любовью, и, сложив руки крестом, примем в себя Тело Распятого! И, устремив глаза, и уста, и чело, причастимся Божественного угля, чтобы жар нашей любви, воспламенившись от угля, сжег наши грехи и осветил наши сердца и чтобы, вследствие общения с божественным огнем, мы воспламенились и были обожествлены. Исаия увидел уголь; но уголь – не простое дерево, а соединенное с огнем; так и Хлеб Общения – не простой хлеб, но соединенный с Божеством, не одно естество, но одно, конечно, принадлежит Телу, другое же – соединенному с ним Божеству. Поэтому то и другое вместе – не одно естество, но два.
1 2 3 »
pgt 0.21024 сек. / запросов: 3 / кэширование: включено



© 2003-2015 Разработка и дизайн сайта - Галина Березовикова<